aif.ru counter
Анна Городкова 539

Неравный конфликт. Как сохранить самобытность шорцев и телеутов?

Корреспондент «АиФ-Кузбасс» выяснил, существует ли конфликт коренных этносов региона с добывающими компаниями на территории Кемеровской области и можно ли выделить отдельный кузбасский этнос.

Возможно, если промышленность появится во всех деревнях шорцев и телеутов, навсегда исчезнет их самобытность и культура.
Возможно, если промышленность появится во всех деревнях шорцев и телеутов, навсегда исчезнет их самобытность и культура. © / Пресс-служба Администрации Кемеровской области

Владимир Поддубиков, кандидат исторических наук, считает, что коренные малочисленные народы сейчас очень уязвимы и нуждаются в особой поддержке.

Зачем переселять духов?

Анна Городкова, «АиФ-Кузбасс»: – Владимир Валерьевич, расскажите, как происходит у нас в регионе взаимодействие между шорцами, тувинцами и промышленными предприятиями? Сейчас этот вопрос становится всё более актуальным.

Владимир Поддубиков: – В отличие от Таймыра, где только сейчас разворачивается добывающая промышленность, в Кузбассе угольные компании действуют на территории коренных малочисленных народов (далее КМН – Прим. ред.) очень давно. У нас сложилась практика природопользования, которое полностью ориентировано на государственные интересы.

О защите прав КМН заговорили с 90-х годов, когда стали возникать достаточно острые ситуации. В попытке их урегулирования угольные компании, региональная власть и КМН уже наработали существенный опыт. Один из недавних примеров взаимодействия предприятия и местного населения – посёлок Казас в Мысковском районе.

Уже давно было ясно, что это поселение рано или поздно попадёт под действие разреза. Его нужно было переносить. Сейчас эту проблему практически решили: большая часть жителей получила компенсации, которых хватило на жильё в ближайших городах. Но есть нюансы: просто механически перенести населённый пункт недостаточно. Необходимо ещё восстановить нарушенные традиции населения. Возникают, к примеру, вопросы: «А как быть с духами, живущими в районе угольных разрезов?» Не исключено, что переселяться в новый посёлок будут не только люди, но и их сакральное пространство – могут быть проведены обряды с участием шаманов. Необходимость этого для местных жителей очевидна, ведь самое сложное при изменении жизненной ситуации – не утратить связь с корнями, памятью прошлых поколений.

– Что будет, если в деревушке, где живут малые коренные народы, появится, например, шахта? Как промышленность изменит их быт?

– Универсального ответа не может быть, но, как правило, возникает угроза сохранению исконной среды обитания и традиционного образа жизни. Я, к примеру, не знаю ни одно добывающее производство, которое считалось бы на 100% экологически безопасным. Если производства существенно влияют на коренное население, со временем постепенно стираются важные этнические его признаки. Хотя могут быть и положительные стороны: трудоустройство на предприятиях добывающей промышленности.

Однако наши исследования показывают, что иногда у представителей КМН просто нет мотивации работать на этих предприятиях, даже если речь идёт о стабильности и гарантированном заработке. Приведу один пример. Ещё в начале 2000-х годов, проводя очередное исследование, я беседовал с руководителем отдела кадров одной угольной компании. Начал с претензии: «Почему не принимаете шорцев на работу?» В ответ услышал: «Да бог с вами, принимаем! В прошлом году взяли много разнорабочих из числа местных жителей. Но когда пришло время собирать урожай кедрового ореха, некоторые перестали выходить на работу».

Как аукнется, так и откликнется

– До нас на территории области жили шорцы и телеуты со своими традициями, укладом жизни. Как это всё повлияло на нынешний кузбасский уклад?

– На культурное пространство региона, безусловно, повлияло: это важный элемент регионального культурного разнообразия, которое, считаю, важно не менее, чем разнообразие биологическое. Кроме того, сейчас общество активно пытается развивать региональные или локальные бренды в области туризма, в том числе с культурным и этнографическим уклоном.

Россия только вступила на этот путь, а на Западе туземные культуры давно и серьёзно эксплуатируются в туристической индустрии. Мировой опыт показывает, что их культурное наследие действительно способно стать важным ресурсом развития малочисленных этносов сейчас. Но тут стоит ряд проблем, одна из которых – защита авторских прав КМН. Запад с этим вопросом давно знаком, а в России он ещё даже не ставился.

– Много ли коренных народов в Кузбассе, которые живут сами по себе?

– Таковых практически нет. Даже в отдалённых поселениях Таштагольского района местные сообщества шорцев хотя и не испытывают на себе прямого влияния со стороны горнодобывающей промышленности, вовлечены в «природопользовательский бизнес», поскольку стараются на этом заработать. В современной ситуации малочисленные народы практически не имеют шансов жить сами по себе.

– Вы говорили, что, если компания заходит на территорию малого народа и у неё с ним возникает конфликт, это прямой путь к исчезновению этноса. Какой есть другой путь, который бы не привёл к таким результатам?

– Это не совсем так. Путь к исчезновению этноса – это не сам по себе конфликт с добывающими компаниями, а именно ускоренная социальная и культурная модернизация, изменяющая как условия существования этноса, так и его самосознание. У малочисленных народов в таком случае есть, по сути, всего две модели поведения.

Можно стремиться к максимальной изоляции (добиваться придания земле правового статуса территории традиционного природопользования), но это не лучшая стратегия. Действительно продуктивный путь подсказывает опыт зарубежных компаний – установление между компанией и местными сообществами партнёрства, основанного на принципах CSR (Corporate Social Responsibility). Это политика социальной ответственности перед своими сотрудниками и перед местными сообществами, направленная на долговременное сотрудничество. Примеров такого партнёрства за рубежом достаточно.

Проблемы за масками

– Взрослое поколение, скорее всего, осознаёт, что многонациональная страна и область – хорошо. Элементарно потому, что происходит культурный опыт, обмен. А молодёжь осознаёт это?

– Молодёжь думает о том, как найти себя, устроиться на работу, о капиталах, поэтому этнические вопросы её заботят меньше. В начале 2000-х годов в Новокузнецке проводилось исследование среди старшеклассников, в ходе которого планировалось выяснить отношение русских, немцев и шорцев к своим и другим национальностям.

Оказалось, что немцы гордились своим происхождением и считали, что другим повезло в этом смысле меньше, чем им. Русские очень толерантно относились и к себе, и к другим. Шорские же дети практически стеснялись своей национальности. Очевидно, что в этом направлении нужно много работать, особенно со школьниками.

– У нас в регионе существуют разные формы этнокультурного развития: центры встреч, творческие коллективы. Как вы считаете, это действительно помогает народам осознавать свою самобытность?

– Встречи и творческие коллективы важны, потому что позволяют понять друг друга, формируют толерантность. Согласитесь, что нас чаще раздражает что-то незнакомое или мало­знакомое, которое отличается от того, к чему мы привыкли. В области межэтнических отношений этот принцип работает на все сто. Однако всех проблем КМН они не решают. Сегодня остро стоит вопрос о правовом статусе территорий традиционного природопользования КМН. За охотниками, рыболовами, собирателями и оленеводами должна быть официально закреплена земля.

Приведу пример из Тывы: там китайская компания Лун-Син в соответствии с законодательством РФ недавно зашла на территорию, где тувинцы-тоджинцы веками занимались оленеводством. Некоторые из них уже лишились своих участков, потому что они попали в зону горных работ. Проблема только в том, что жители раньше не оформили документы на свои земли. Но как это объяснить человеку, который об этом никогда не слышал и не знал, что нужно подписывать какие-то бумаги? Считаю, что нужно повышать правовую грамотность КМН.

– Как вы думаете, можно ли выделить отдельный кузбасский этнос, есть ли у нас своё особенное лицо, которое отличает от других регионов России?

– Этносом мы точно не являемся, но черты особой идентичности есть (тот же йети). Они узнаваемы для других. Вспоминаю забавный момент из своей жизни. В 90-е годы, когда в Кемерове было сложно найти модные джинсы, я, как и многие, поехал на новосибирский рынок. Ходил, выбирал себе штаны синего или чёрного цвета. Прошёл по одному кругу, пошёл по второму, и одна продавщица у меня спросила: «А вы не из Кузбасса?» «А как вы догадались?» – спрашиваю.

«Потому что вы выбираете джинсы синие или чёрные, а вы посмотрите, сколько у нас цветов!» Мне кажется, тема нашей кузбасской идентичности не совсем исследована, поэтому так сложно ответить на простой, казалось бы, вопрос: «Что означает быть кузбассовцем?» Без сомнений, это значит любить Кузбасс, жить его судьбой.


Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий
Газета Газета

Самое интересное в регионах
Роскачество